история Archives - WONDERUUM

Архив | Пляж Пельгуранд

wonderuum — Tue, 27 Aug 2024 06:06:05 +0000

В выпуске газеты Päewaleht от 21 июля 1937 года в полицейской хронике было опубликовано происшествие в купальне Пельгуранд: у некой гражданки Лидии Прингель из женской раздевалки стащили сумочку-ридикюль. Госпожа Прингель лишилась документов, а также 27 крон (для сравнения, средняя зарплата в конце 1930-х годов составляла 60 крон). Что же это за купальня, и как вообще выглядела Штромка в тот период?

Полуостров Копли был одним из излюбленных мест загородного отдыха таллинцев ещё до начала XX века. В наше время – это жилой район с развитой инфраструктурой, тогда же это был порт, находящийся далеко за границами города. Жили здесь преимущественно рыбаки, но места были настолько дикими, что местным скотоводам приходилось обносить свои пастбища забором, чтобы на их территорию не забирались волки. На полуострове также находилась старая мыза, гостям которой предприимчивые арендаторы предлагали прокатиться на лошадях по живописному берегу, а по воскресеньям все желающие могли пуститься в пляс в принадлежащем мызе трактире.

О деревенской идиллии Копли писал в том числе и немецкий поэт Пауль Флеминг, который посетил Ревель в XVII веке. Однако в начале XX века эта территория начала стремительно меняться – в округе начали появляться заводы и фабрики, что привело к вырубке леса, расширению береговой линии. Уже тогда местный пляж начали называть Штромкой – по фамилии владельца находящейся на шоссе Палдиски таверны Бенгта Фромхольда Штрома, которая пользовалась популярностью у живших в округе рабочих.

Несмотря на значительную индустриализацию, лес вдоль береговой линии был по большей мере сохранен, и желающих прогуляться среди коплиских сосен становилось со временем все больше. Народ устраивал на пляже пикники и музыкальные вечера, а на окраине леса начали появляться киоски с напитками и едой. Огромной популярностью пользовалось пиво местного разлива – у закусочной устанавливали несколько больших бочонков, которые, как правило, опустошались еще до полудня, а особо настойчивым могли налить из-под полы и водку. Но, как отмечают современники, хотя пьяных было много, драк почти не было.

В начале 20-х годов на берегу построили две временные купальни – отдельно для мужчин и отдельно для женщин. Вода здесь была намного чище, чем на других городских пляжах, поэтому на Пельгуранд съезжались со всех районов. Имидж не портили даже коровы с окрестных пастбищ, которые могли спокойно расхаживать среди отдыхающих, разбрасывая лежащую на песке одежду и угрожая отдавить им ноги.

В 1930-е годы, когда благодаря бурному и эффективному развитию молодого эстонского государства у людей появилось больше свободного времени, начался настоящий бум пляжного отдыха – и, как следствие, пляжного строительства. Благоустраивать пляжи стали и в Таллинне.

Горожане, прежде всего жители района Пельгулинн, выступили с инициативой благоустройства Пельгуранда и превращения в современную городскую среду.

В связи с этим в 1934 году было образовано «Пельгурандское общество благоустройства и украшения». В задачи общества входили очистка территории, создание инфраструктуры для купания, а также благоустройство близлежащего лесопарка. Архитектурный конкурс на проект парка и купальных построек выиграл один из самых уважаемых эстонских градостроителей и архитекторов Антон Соанс (1885-1966).

Середина 1930-х годов – это время расцвета эстонского функционализма. Вспомним хотя бы другие постройки Соанса – Дом искусств, построенный в 1934 году в соавторстве с Эдгаром Куузиком, и Rannahotell в Пярну, построенный в 1937 году совместно с Олевом Сийнмаа.

Однако купальня в Пельгуранде как будто составлена Соансом из элементов разных эпох: к вполне современного вида первым двум этажам (с обязательным элементом эстонского функционализма в виде круглого окошка) Соанс добавил тяжёлую приземистую четырехскатную крышу, покрытую деревянными балками.

С 1934 по 1938 год на Пельгуранде были построены пляжное здание с двухэтажным обеденным корпусом, два флигеля с 84 кабинками, а также гардеробные для хранения одежды на 600 человек; мостик для купания и качели. Помимо большого павильона, на пляже было шесть торговых киосков, фонтан, душевые и туалеты. В хозяйственном корпусе располагались штаб береговой охраны, помещения полиции и спасателей.

Все постройки начинали функционировать по мере готовности, поэтому купальней Соанса горожане могли наслаждаться уже с 1936 года.

Благоустройство Пельгуранда стало большим событием, о котором писали все эстонские газеты. В октябрьском выпуске 1937 года газета Uus Eesti, отчитываясь о различных улучшениях в столице, упоминала также, что город позаботился и о купальщиках – при поддержке властей «на Пельгуранде была построена современная купальня, приведен в порядок пляж, также позаботились об организации возможностей для спорта и отдыха». В апреле 1938 года в газете Päevaleht появился отчёт о том, что «Пельгурандское общество благоустройства и украшения» выполнило изначально заявленную программу строительства.

Была также предусмотрена летняя музыка – два раза в неделю, по вторникам и пятницам с 19 до 22 часов, на Пельгуранде выступал оркестр Edu из 15 человек, для чего архитектором Йоханнесом Пикковым в 1938 году был спроектирован отдельный музыкальный павильон.

28 мая 1938 года состоялось торжественное открытие законченного комплекса, о чем также было дано объявление в газете:

В июне 1938 года «Пельгурандское общество благоустройства и украшения» устроило экскурсию для журналистов и приглашенных гостей, чтобы продемонстрировать итоги почти четырехлетнего строительства. Журналист Uus Eesti писал: «От прогулки осталось впечатление, что при благоустройстве Пельгуранда проделана серьезная работа и видно много труда».

Газета Päevaleht отмечала, что на песчаных дюнах посажены деревья и кусты, которые совсем скоро должны стать красивым парком; всего было высажено 25 тысяч деревьев, среди них 1000 быстрорастущих колючих елей. Указываются разные суммы, потраченные Обществом на благоустройство: от 40 до 50 000 крон, но известно, что 30 000 из них ушло непосредственно на строительство.

Превращение грязного берега в чистый пляж с развитой инфраструктурой продемонстрировало, что красивое купание может быть не только в Пирита, но и ближе к центру города.

На Пельгуранде предлагались самые разнообразные услуги: за небольшую плату можно было арендовать раздевалку, шкафчик для хранения вещей, шезлонг или полотенце. А если вы пришли на море без купальника, то и его можно взять в аренду. Точнее купальный костюм или шерстяные плавки – пляжная мода того времени значительно отличалась от современной. Во всю продавали и мороженое, причем по строгому регламенту – цена на сладкий товар не должна была быть выше, чем в городе. Обычным делом на пляже были и фотографы, которые предлагали отдыхающим сделать “моментальные” снимки, например, с чучелом медведя.

К сожалению, как и большинство подобных пляжных зданий, купальня Соанса представляла собой неутепленную деревянную постройку, что привело к ее утрате уже в 1950-х годах; кабинки просуществовали до 1960-х.

В 1996 году на пляже Штрооми был построен постмодернистский павильон, в котором располагались летнее кафе, туалеты и другие необходимые для пляжного отдыха заведения. Однако, в связи с плохим качеством материалов и строительства павильон быстро пришел в негодность и представлял опасность для посетителей.

В 2020 году был объявлен конкурс на устройство нового комплекса. Победил проект архитектурного бюро HGA (Hayashi – Grossschmidt Arhitektuur), предполагающий почти полную застройку выделенной под инфраструктуру территории, как это было в 1930-х.

Старый павильон снесли, но в связи с отсутствием достаточного количества средств новый проект остался пока нереализованным. К следующему году город планирует построить на пляже Штрооми временную модульную постройку. И хотя пока пляж пуст, у нас до сих пор есть чудесный приморский парк и лес, за что следует благодарить неравнодушных таллиннцев и Антона Соанса.

Текст: Мария Юдина

Источники:
Heili Reinart “Supelsaksad”
Päewaleht, nr. 194, 21 juuli 1937
“Kas Pätsi ajal oli elu parem?” Pekka Erelt, Eesti Ekspress 26.09.2009
Carl-Dag Lige “Pelguranna supelasutis ja Anton Soans“
Uus Eesti, 272, 7.10.1937
Päewaleht, n15, 29.04.1938
Uus Eesti, nr. 116, 28.04.1938
Päewaleht, nr. 144, 28.05.1938
Uus Eesti, nr. 165, 18.06.1938
Päewaleht, nr. 165, 20.06.1938
“Arhitektuurikonkursi võidutöö asemel kerkib Stroomi randa ajutine moodulmaja”, Siim Salda, 20.03.2024

Сделайте свой вклад в развитие проекта:

The post Архив | Пляж Пельгуранд appeared first on WONDERUUM.

Таллинн 90-х годов в объективе фотографа-любителя Ханса Теэтлауса

wonderuum — Wed, 22 May 2024 10:26:59 +0000

В 2011 году Эстонскому национальному музею (ERM) был передан личный архив Ханса Теэтлауса – эстонца, прожившего большую часть своей жизни за границей. Среди личных писем, документов и газетных вырезок оказалась и обширная коллекция негативов – фотография была его главным хобби.

Ханс Теэтлаус родился в 1920 году в деревне Варья в Ида-Вирумаа, в 1940 году он поступил в Таллиннский технический университет и в 1944-м бежал в Стокгольм, где устроился на работу инженером. В последующие годы Теэтлус жил то в Швеции, то в США, но связи с Эстонией не терял. Он неоднократно возвращался на родину и год за годом вел своеобразную летопись Таллинна.

Автор подборки: Владислава Снурникова

Сделайте свой вклад в развитие проекта:

The post Таллинн 90-х годов в объективе фотографа-любителя Ханса Теэтлауса appeared first on WONDERUUM.

Йоханнес Миккель – единственный коллекционер, именем которого назван музей в Эстонии

wonderuum — Sat, 30 Mar 2024 17:34:30 +0000

История коллекционирования продолжается несколько тысячелетий. Само слово “коллекция” было введено в употребление известным римским оратором Цицероном и означало “собрание разрозненных предметов в единое целое”.

Если обратиться к европейскому арт-рынку, окажется, что коллекционеры – его ключевые участники, потому как фактически именно коллекционер является посредником между художником и аудиторией.

Зачастую именно благодаря коллекционерам произведение переживает не одно столетие и становится известно общественности. Еще в Древней Греции коллекционирование стало довольно популярным занятием, когда представители знати снимали копии с лучших статуй для своих коллекций, и именно благодаря этим копиям мы теперь имеем представление об утраченных оригиналах.

Однако когда мы говорим про коллекционеров художественных произведений, порой создается впечатление, что в Эстонии такое занятие как минимум не популярно. Это далеко не так.

Один из ярких примеров – Йоханнес Миккель. Он родился в 1907 году в волости Мякса Тартуского уезда и после окончания 1-го коммерческого техникума в Тарту слушал лекции по философии, литературе и истории искусства в Тартуском университете. Про себя он говорил, что по профессии он коммерсант, но по призванию – философ.

Свою первую коллекцию Йоханнес Миккель начал собирать в студенческие годы, когда антикварные магазины были полны произведений искусства прибалтийских и русских дворян. Миккелю удалось приобрести ценную библиотеку, около 360 страниц старинной графики (Альбрехта Дюрера, Мартина Шонгауэра, Маркантонио Раймонди, Рембрандта и др.) и ряд ценных картин. Но его первая коллекция была уничтожена во время Второй мировой войны.

В 1944 году Миккель переехал из Тарту в Таллинн. До выхода на пенсию в 1978 году он работал заведующим в различных магазинах. В то же время интерес к коллекционированию произведений искусства сохранялся. Миккель посещал антикварные магазины в Ленинграде, Москве, Киеве, Тбилиси и даже в Средней Азии. Прежде всего он интересовался старинной графикой и живописью, а также китайским, русским и западноевропейским фарфором и керамикой.

Его коллекция гравюр – одна из самых ценных в Эстонии, в том числе четыре офорта Рембрандта, работы Дюрера и Пиранези.

Одной из самых загадочных работ (с точки зрения легенды происхождения) является, несомненно, картина “Ужин в Эммаусе” неизвестного автора. Миккель полагал, что это одна из ранних работ самого Веласкеса. А легенда о том, как эта работа через антикварную лавку и хуторской хлев попала в коллекцию Миккеля из мызы Ууэ-Суйслепа, напоминает детективную историю.

В его коллекции были и произведения эстонского искусства. В нее вошли шедевры классиков: “Пейзаж Оберстдорфа” Конрада Мяги (1922-1923), “Хутор на берегу” Кристьяна Рауда (1938) и “Портрет Марии Ундер” Антса Лайкмаа (1915).

Собирать произведения искусства в советский период было делом далеко не безопасным, и Йоханнес Миккель всегда находился под пристальным вниманием соответствующих органов, потому что торговля искусством считалась спорной и подозрительной деятельностью. Вся его коллекция размещалась в трехкомнатной квартире в типовом квартирном доме, т.н. хрущевке.

Стены были так плотно завешаны картинами, что не было видно даже рисунка на обоях. Внутри больших фарфоровых ваз стояли вазы поменьше, а внутри них винные бутылки – Миккель ценил не только искусство, но и хорошее вино. С невысокого потолка хрущевки свисали большие хрустальные и фарфоровые люстры, рассчитанные на дворцы, так что люстры в квартире приходилось обходить.

В 1990-х годах Йоханнес Миккель решил передать свою уникальную художественную коллекцию в дар Эстонской Республике при условии, что эта коллекция получит отдельный музей. И в середине лета 1997 года в здании бывшей кухни Кадриоргского дворца был открыт музей, посвященный художественной коллекции Йоханнеса Миккеля.

Йоханнес Миккель о себе говорил: “Если ты коллекционируешь искусство, ты не можешь жениться, потому что женщины – это дорого; а если ты любишь фарфор, у тебя не может быть детей, потому что дети и фарфор несовместимы”. Случилось так, что практически вся жизнь коллекционера, всецело посвященная искусству, осталась в эстонском собрании художественных произведений в виде Музея Миккеля.

Текст: Ирина Данилова
Фото: Ирина Данилова, Владислава Снурникова

Материал подготовлен в рамках летнего Медийного марафона “Гражданские журналисты – для СМИ”.

Сделайте свой вклад в развитие проекта:

The post Йоханнес Миккель – единственный коллекционер, именем которого назван музей в Эстонии appeared first on WONDERUUM.

Имитация финского дизайна: стул-чаша объединения Kooperaator

wonderuum — Tue, 27 Feb 2024 19:56:16 +0000

В Советской Эстонии дизайнеры брали за основу иллюстрации в журналах и буквально заново создавали чертежи мебели известного западного дизайна. Именно так в числе прочих в массовое производство вышла имитация коньячного стула финского дизайнера Ээро Аарнио.

В Эстонии в 70-х годах мебель массового производства была в модернистском стиле – более простой и массивной, чем в предыдущее десятилетие. В основном использовались темно-коричневые тона, поролон и линяющая шерстяная ткань. Индустрию необходимо было модернизировать и догонять Запад, но поскольку средств на это не было, приходилось искать альтернативные пути.

Проще всего было позаимствовать конструкторские и технологические решения за рубежом – это позволяло пропустить ресурсоемкие этапы работ. При этом о пренебрежении авторскими правами в Эстонии сообщали открыто. Отмечалось, что изделия создает конструктор, который имитирует зарубежную модель, не консультируясь с дизайнером. Таким образом, копирование было совершенно законным, хотя сообщество дизайнеров его не одобряло, отчасти еще и потому, что в такой ситуации местные специалисты оставались не востребованы.

Коньячный стул превратился в чашу

Рядовой потребитель об оригиналах ничего не знал, в том числе и о “Коньячном стуле” финского дизайнера Ээро Аарнио. В Эстонии аналог этого дизайна под названием Karikatool (стул-чаша) выпускали в производственном объединении Kooperaator. Изделие, спроектированное в 1966 году и выпускавшееся в Asko, было буквально заново изобретено, чертежи делались по картинке в журнале, при этом автора и производителя в известность никто не ставил.

Производство стула Karikatool было настоящим прорывом, ведь современную пластиковую мебель уже давно ждали, но до сих пор никому не удавалось достичь результата. Стул был запущен в производство в 1974 году и выпускался не менее десяти лет. Яркий, чаще всего красно-черный стул в стиле поп-арт нашел свое место в кафе, ресторанах и вестибюлях общественных зданий, в том числе в Таллиннском олимпийском центре парусного спорта и в Телебашне.

Ээро Аарнио – новатор финского дизайна

Что касается Аарнио, автора оригинала, то он был в авангарде нового поколения молодых дизайнеров, которые изменили мир дизайна в 1960-е годы. Он отошёл от сдержанной эстетики и натуральных материалов, ассоциирующихся с финским дизайном, и начал экспериментировать с пластиком, особенно с полиэфирной смолой и стекловолокном.

Аарнио был представителем раскрепощенного поп-поколения, которое считало, что дизайн должен смотреть в будущее и выражать идеи и интересы молодых людей. Круглые формы, которые он также использовал в дизайне кресел Ball и Bubble, отражают идеализм космической эры, идею исследования новых границ. Круглые мотивы уже широко использовались дизайнерами текстиля и обоев, а цилиндрические формы все чаще преобладали в современных зданиях. Пластик в свою очередь позволял придавать предметам захватывающие формы, подобных которым не было за всю историю производства мебели.

Имитация работ других западных дизайнеров

Стоит отметить, что помимо стульев Аарнио, в продукции мебельной промышленности Эстонской ССР можно встретить и другие имитации стульев известного западного дизайна. Они никогда не были абсолютными копиями как с точки зрения формы, так и конструкции и материалов.

Одним из самых подражаемых дизайнеров был финн Алвар Аалто. В качестве примера был использован его табурет с тремя L‑образными ножками, дизайн которого был разработан в 1933 году. Также на основе работ Аалто 1930-х годов были разработаны несколько вариантов кресел с гибкой фанерной конструкцией, которые успешно производились в 1980-х годах. В конце 1960-х годов было воспроизведено кресло Coconut (кокос) американского дизайнера Джорджа Нельсона (1955).

Текст: Дина Малова

Сделайте свой вклад в развитие проекта:

The post Имитация финского дизайна: стул-чаша объединения Kooperaator appeared first on WONDERUUM.

Художница Карин Лутс: беженка, пробившая себе путь в чужой стране

wonderuum — Sun, 28 May 2023 23:45:22 +0000

Карин Лутс, окончившая художественную школу Pallas под руководством Адо Ваббе, стала признанной на международном уровне художницей, несмотря на доминирование мужчин в искусстве и необходимость пробивать себе дорогу в чужой стране во время войны. Лутс была смелой и решительной в творческом поиске собственного пути и не переставала экспериментировать с методами и теxниками исполнения.

Карин Лутс (1904–1993) родилась в Валгамаа в семье учителя. Школьное образование она получила в Пярну, где ее учителем рисования был художник Константин Сювало. Именно он и посоветовал девушке серьезно заняться живописью. Творческий путь Лутс начался в 1922 году, когда она, не окончив последний класс гимназии, поступила в тартускую художественную школу Pallas – первое художественное учебное заведение в Эстонии, открывшее свои двери в 1919 году. Интересно, что на ее курсе учились только женщины.

На тот момент в эстонском искусстве уже прошел расцвет импрессионизма, но интерес к нему по-прежнему был велик, особенно в кругах художников, связанных со школой Pallas. Завязанные еще до начала Первой мировой войны контакты обрели новый импульс. Педагоги Pallas Антон Старкопф, Конрад Мяги и Адо Ваббе время от времени совершенствовали свои навыки в Германии. И хотя у самой Лутс в то время не было прямого контакта с немецким искусством, среда, пропитанная его духом, безусловно повлияла на развитие ее творчества. Ее первым педагогом по живописи был Конрад Мяги, а после его смерти в 1925 году Лутс стала ученицей легендарного педагога Адо Ваббе.

La Garçonne

В силу своей природной нетерпеливости и склонности к протестам, Лутс не была прилежной ученицей в традиционном смысле. Она охотно переняла принцип Ваббе, который утверждал, что человек мало чему может научиться у других. По его мнению, лучших результатов можно добиться путем развития своей внутренней творческой силы, а это в первую очередь результат активной самостоятельной работы. 7-часовой учебный день был для Лутс невероятно скучным, а 6-летняя учебная программа слишком затянутой, ведь местные педагоги не способны вдохновлять так долго.

Из дневников художницы стало известно, что среди студенток школы Pallas было модно стремление к равноправию с мужчинами – короткие волосы, образование и самореализация. На автопортретах Лутс изображает себя осознанной эмансипированной образованной женщиной нового времени. Ваббе даже иронично называл ее на французский лад la garçonnne. Это слово позаимствовано из романа Виктора Маргерита 20-х годов “Холостячка”.

Уже гораздо позже Лутс хорошо передаст образ женщины-художницы в эстонском искусстве в своей работе 1943 года “Автопортрет”. А картина 1937 года “Художник” подчеркивает противоречивость положения самостоятельной жизни. Лутс изобразила себя в парижской мастерской с богемной атмосферой. Фигура художницы андрогинная, у нее короткая стрижка, надеты клетчатые штаны. На картине она плачет, потому что вместо живописи должна заниматься росписью шелковых платков, чтобы заработать себе на жизнь.

Первая поездка в Париж и Италию

Лутс всегда стремилась узнать что-то новое, ее тянуло за пределы Эстонии в крупнейшие европейские центры искусства. В 1924 году она какое-то время провела в Риге, а еще через год – в Финляндии вместе с выпускницей Pallas Натали Мей. В 1928 году, получив стипендию, Лутс отправилась через Берлин в Париж, в город, в который она неоднократно возвращалась. Позже она признавалась, что, возможно, никогда бы не стала художницей, если бы не жила в Париже в течение того короткого времени. Только в этом большом “вокзале жизни”, в этом месте переплетения множества духовных потоков она набралась мужества, чтобы использовать свою кисть как своего рода оружие.

В Париже ее учителем был живописец Андре Лот, чьи работы передавали утонченную одухотворенность арт-деко. В работах Лутс парижского периода этот стиль прослеживается на картинах с женщинами-куклами с короткими прическами. С ее картин тридцатых годов стало исчезать влияние немецкого экспрессионизма – они стали более живописными, появились перспектива, свет с богатыми оттенками и разнообразная фактура.

Весной 1939 года, получив стипендию Таллиннского женского клуба, Лутс отправилась на пару месяцев в еще одно путешествие – она совершенствовала свои навыки в римской студии Studio Via Margutta, а также посетила Венецию, Болонью, Флоренцию и Капри. На обратном пути Лутс снова оказалась в Париже, где вдохновилась на написание одной из своих самых известных картин “Comédie Française”. О картине с необычной игрой света прожекторов и теней и переданной атмосферой театра много говорили, но найти покупателя так и не удалось. Сейчас работа находится в коллекции Эстонского художественного музея.

Помимо живописи Лутс занималась также созданием театральных костюмов в театре Estonia, иллюстрированием книг и дизайном гобеленов. В 1937 году на Всемирной выставке в Париже сделанный по ее эскизу гобелен “Talu loomad” был удостоен награды. Кроме прочего, Лутс еще и писала. В 1938 году она опубликовала свою первую статью об искусстве, в которой рассказала о таллиннской выставке итальянских художниц в конце 1937 года. В 1940 году художница начала работать педагогом в Высшей художественной школе имени Конрада Мяги. Однако в 1941 году вскоре после бомбежки в Тарту школу закрыли, и Лутс уехала в Таллинн.

Эмиграция в Швецию

Поздним летом 1944 года, опасаясь возвращения советской оккупации, из Эстонии начали бежать десятки тысяч людей, в том числе значительное число талантливых художников. На момент окончания Второй мировой войны Эстонию покинули в качестве беженцев от 70 000 до 90 000 человек, из них треть – в Швецию, а остальные – в основном в Германию. Среди них было предположительно 117 художников и искусствоведов. Если к ним прибавить художников, которые погибли и оставили свои жизни в лагерях и тюрьмах, то эстонское сообщество потеряло за время войны порядка 150 человек.

Еще в апреле Эстонию покинул Эдуард Вийральт, который отправился на выставку в Вену и больше не вернулся, а вместо этого остался жить во Франции. Затем в Германию бежали такие художники как Эндель Кыкс и Пеэт Арен, а в Швецию – Херман Тальвик, Ээрик Хаамер, Яан Грюнберг, Юхан Ныммик и Эдуард Оле. Всего в 1944 году в Швецию прибыли 40 художников, которые начали свою творческую деятельность еще в Эстонии. Среди них была и Карин Лутс, которая вместе со своим мужем, преподавателем славянских языков, Пеэтером Арумаа добралась до берегов Швеции на небольшой моторной лодке.

Творческий путь с нуля

Оказавшись в Швеции, эстонским художникам нужно было заново пробивать себе путь. Чтобы сохранить веру в себя, необходимо было искать новые возможности презентации своих работ, новую публику, новые отзывы, возможности продавать работы, и не только среди своих знакомых.

После эмиграции в Швецию начать все сначала пришлось и Карин Лутс. В 40 лет ее жизнь полностью перевернулась. Лутс поддерживал ее муж Пеэтер Арумаа, за которого она вышла замуж примерно за полгода до эмиграции. Его работа преподавателем в Лундском университете, а затем в Стокгольме позволила художнице сосредоточиться на творчестве. Первое время условия были не самыми лучшими – ящик с инструментами и красками потерялся по пути в Швецию, а покупать все новое было слишком дорого.

Но стоит отметить, что в целом в Швеции к беженцам относились с состраданием, что отражалось и на искусстве. Первая выставка художников-беженцев состоялась уже в апреле 1945 года в Карлстаде, которую помогла организовать Хельге Кьеллин, бывший профессор истории искусства в Тартуском университете. В 1946 году совместно с художниками-беженцами из Латвии и при поддержке шведов была организована большая выставка в престижной галерее Liljevalchs в Стокгольме. На выставке были представлены работы 48 эстонских авторов, в том числе картины Карин Лутс. Там были представлены ее более ранние работы “Автопортрет” (Autoportree), “Девочка с канарейкой” (Tütarlaps kanaarilinnuga), “Овцы” (Lambad) (1942).

Первое время Лутс продолжала писать картины в своем прежнем стиле. Написанные еще в Эстонии работы не отображали военные события, в своем творчестве она сбегала от реальности в свой иллюзорный мир и писала натюрморты, пейзажи и спокойные композиции. Однако в Швеции, когда все эти события остались позади, она написала такие картины как “Беженцы” (Põgenikud), “В укрытии” (Varjendis), “Ночной дозор” (Öövalvel), “Девочка с кошкой” (Tütarlaps kassiga). Все они отображают внутреннее напряжение художницы и трагичность ситуации. В 1946 году тема войны сменилась мотивами лиричных женщин, кошек и голубей.

Лутс внимательно следила за художественной жизнью Швеции и быстро поняла, что свое творчество необходимо менять. Работы эстонцев в стиле нового реализма хотя и были профессионально выполнены, в шведском обществе воспринимались как нечто устаревшее. Искусство в Швеции быстро развивалось и было намного разнообразнее. Было заметно влияние традиций неоэкспрессионизма, а также по-прежнему был актуален сюрреализм, который получил новый импульс в годы войны благодаря притоку эмигрантов. Но Лутс не пыталась стать похожей на местных художников, она искала вдохновение во всей истории искусства.

Был период, когда художница использовала приемы, характерные классическому периоду творчества Пабло Пикассо. В конце десятилетия она создала автопортрет в стиле Пикассо (“Автопортрет”). Но все же в целом для Лутс его стиль был чрезмерно карикатурным, она стремилась к чему-то более элегантному и чувственному. Все это она нашла в творчестве своего любимого художника Массимо Кампильи, который в свою очередь вдохновлялся искусством этрусков. Лутс очаровала простота и чувственность его фигур. Яркий пример работы Лутс, написанной под влиянием творчества Кампильи – картина 1949 года “Летом”. Но были у Лутс и совершенно уникальные работы, например, картина “Рыбачки” (Kalanaised, 1949).

Новые веяния в искусстве 50-х годов: абстракционизм

В 1950 году Лутс снова отправилась в Париж, где вновь почувствовала себя молодой, беззаботной и счастливой. После этого культурные путешествия стали для художницы ежегодной традицией. Ее излюбленными местами были Париж и Италия, где она могла удовлетворить свой интерес к новейшему искусству, а также посещать проходящую раз в два года Венецианскую биеннале. Под впечатлением от разнообразия творческих идей, она написала мужу, что теперь не сможет писать по-старому, но и чтобы заново найти себя, еще нужно проделать много работы.

В середине 1950-х годов, помимо живописи, Лутс приняла новый вызов и стала заниматься графикой, которая впоследствии принесла ей общественное внимание и международное признание.

Между тем в 50-х годах в Европе настал период преобладания абстракционизма в искусстве. Но Лутс была убеждена, что развитие этого жанра приведет к потере индивидуальности художника. Она не хотела “подпевать хору, в котором в какой-то момент перестанет слышать свой голос”.

“С ужасом и пустотой внутри думаю о том, что должна писать абстрактные картины, которые мне совсем не близки… Абстракционизм – это головная боль. Он отвратителен своей пустотой и бессмысленностью”, – писала Лутс в своих дневниках.

Тем не менее, желая остаться на гребне волны, ей все же пришлось заняться абстракцией. Кроме того, в 1960 году Венецианская биеннале (которая всегда была для нее наилучшим примером для подражания) стала своего рода манифестом абстракционизма. Фигуративную живопись можно было увидеть лишь в единичных павильонах Израиля, Венесуэлы и Италии. А в 1962 году абстракционизма стало еще больше. В итоге в начале 1960-х годов Лутс пришла к созданию чисто абстракционистских картин. Особого внимания заслуживают картины “Полет” (Lend) и “Фуга” (Fuuga).

Творческое наследие Карин Лутс в Тартуском художественном музее

Карин Лутс – одна из первых успешных эстонских художниц и определенно одна из наиболее значительных художниц поколения бежавших от войны художников. За рубежом она была одна из немногих, добившихся успеха на международном уровне. В 1963 году Лутс стала членом Союза женщин-художниц Швеции, а в 1964 году – членом Союза художников Швеции. Кроме того, она активно участвовала в выставках наряду со шведскими художниками. В Эстонии после эмиграции о художнице мало что было известно, однако значительно позже творческое наследие Лутс было передано Тартускому художественному музею. В конце 2001 года музей принял порядка сотен картин маслом, а также множество графических и акварельных работ художницы.

Творчеству женщин-художниц постепенно стало уделяться больше внимания лишь со второй половины ХХ века. По историческим и социальным причинам такое искусство считалось второстепенным, и поэтому их произведения, в сравнении с работами художников-мужчин, значительно в меньшей степени представлены как в художественных коллекциях, так и на выставках. В то же время, жизненный и творческий путь таких художниц, как Карин Лутс, подтверждает, что женщины не обязательно были пассивными жертвами общественного строя: они создавали возможности для саморазвития и выражения своего мировосприятия через искусство.

Другие материалы из цикла об эстонских художницах:

Сюрреализм и метафизическая живопись Людмилы Сийм

Творчество Людмилы Сийм обращает на себя внимание обилием волшебства, мифов и красок, с помощью которых она показывает публике природу и мистику Северных

Читать

31/05/2023

Живопись

Первая эстонская художница Юлия Хаген-Шварц

Примерно тогда же, когда в Париже живописец Эдуард Мане внедрял в искусство идеи импрессионизма, Юлия Хаген-Шварц совершила не менее важный прорыв -

Читать

22/05/2023

Живопись/Искусство

Малле Лейс: классик эстонского поп-арта

Малле Лейс появилась на эстонском художественном ландшафте в начале 1960-х годов в составе группы художников ANK ’64 и получила славу как новатор

Читать

31/05/2023

Живопись/Искусство

Валве Янов: королева Карлова, ученица Адо Ваббе и муза Вармо Пирка

Творчество эстонской художницы Валве Янов многогранно. Она одна из тех, кто стоял у истоков эстонского художественного авангарда и неотъемлемая часть “Тартуского круга”.

Читать

30/05/2023

Живопись/Искусство

Статья была написана при финансовой поддержке фонда “Капитал культуры”.

Источники:
“Karin Luts. Konfliktid ja pihtimused” (Tartu kunstimuuseum, 2005);
“Eesti kunsti ajalugu, 6, 1940-1991, I osa” (Eesti kunstiakadeemia ja autorid, 2013);
Reet Mark, Reet Pulk-Piatkowska “Eesti kunstnikud Pariisis” (Tammerraamat, 2010).

Текст: Дина Малова

Сделайте свой вклад в развитие проекта:

The post Художница Карин Лутс: беженка, пробившая себе путь в чужой стране appeared first on WONDERUUM.

Ламповые праздники: Рождество и Новый год на архивных фотографиях и старых открытках

wonderuum — Fri, 30 Dec 2022 21:45:11 +0000

Ёлка, подарки, вкусная еда и хорошая компания – неотъемлемая часть зимних праздников. Как раньше справляли Рождество и Новый год – смотрите в нашей подборке архивных фотографий и красочных открыток.

Открытки начали появляться в Эстонии примерно в 1880-х годах. В основном их привозили из Швеции и Германии, а затем в местных типографиях добавляли поздравление на эстонском языке. Это было связано с тем, что открытки местного производства заметно уступали зарубежным в качестве печати.

К 1920 году ситуация изменилась. В магазинах начали появляться открытки, оформленные эстонскими художниками. Такая работа не считалась престижной, поэтому имя автора не указывали вплоть до 50-х.

Праздничные открытки можно рассматривать и как отражение своей эпохи. Для каждого периода характерны свои символы. Так, например, в 1920-е годы в моду вошли раскрашенные фотокарточки. Чаще всего на них были изображены дети и молодые счастливые пары.

В 30-е годы экономика Эстонии пошла на подъем, и дети начали получать подарки от Деда Мороза. На открытках появляется соответствующая атрибутика – санки, мешки. Помимо подарков детям было принято дарить новую обувь и одежду. Чтобы вещи долго служили, хозяина обновки следовало хорошенько пощипать.

С 1940 по 1990 год Рождество было под государственным запретом, поэтому в ходу были только новогодние открытки. В советское время чаще всего изображали фейерверки, зимние городские виды, героев мультфильмов, диких животных, елочные игрушки и подарки. Также в моде долгое время была космическая тематика.

По сей день главным символом зимних праздников остается ель. Кстати, первая елка была установлена на Ратушной площади Таллинна в 1441 году. Интересно, что эта традиция не прижилась – массовое возведение городских елей началось только в начале XX века, и поначалу особого восторга у жителей столицы не вызывало. А вот в домах елки начали ставить уже в XVIII веке — по примеру немцев-лютеран.

На столе в праздники должно было находиться от 9 до 12 блюд. Всем гостям нужно было наесться до отвала – чтобы в следующем году всегда быть сытыми. Также существовал обычай варить специальной сорт пива. А вот в давние времена на Рождество в гости не ходили. Если кто-то и наведывался, то ему давали по шее лаптем или прихваткой и выставляли за дверь. Следы присыпали солью или пеплом.

Источники:
Lääne Elu “Väike ülevaade jõulude ajaloost ja kommetest“;
Tapa Muuseum “Jõulud vanasti“.

Автор подборки: Владислава Снурникова

Сделайте свой вклад в развитие проекта:

The post Ламповые праздники: Рождество и Новый год на архивных фотографиях и старых открытках appeared first on WONDERUUM.

Архив | Старое здание Балтийского вокзала

wonderuum — Fri, 16 Dec 2022 17:18:26 +0000

Сейчас это сложно представить, но Балтийский вокзал мог бы располагаться в Лиллекюла или на месте сада Канути возле бульвара Мере. Именно эти варианты всерьез рассматривались в ходе основания центрального вокзала в середине 1860-х годов. Однако в результате обсуждений было принято решение построить вокзальный комплекс ближе к порту – напротив рва Тоомпеа. В то время в районе Каламая были только поля и огороды с редко встречающимися хуторами.

Первый проект строительства железной дороги в Эстонии предоставили министру финансов России по инициативе местного рыцарства в 1862 году. После нескольких отказов было получено разрешение на строительство железной дороги на отрезке Петербург-Таллинн-Палдиски. В рамках проекта также выровняли территорию на месте нынешней Башенной площади.

Балтийский вокзал был построен в 1870 году. Это был главный вокзал маршрута Петербург-Таллинн-Палдиски. Спроектированное Отто Рудольфом фон Кнюпффером здание было открыто 24 октября 1870 года. Однако строительные работы продолжались еще вплоть до следующего года.

Роскошное двухэтажное здание из плитняка имело симметричный фасад с ризалитами, лизенами и большими арочными окнами. В аналогичном стиле построено сохранившееся до наших дней здание вокзала Таллинн-Вяйке. Через главный вход вокзала, обращенный к Тоомпеа, пассажиры попадали в вестибюль, в котором находились билетные кассы и камера хранения багажа. В правом крыле располагались зал ожидания для пассажиров первого и второго классов, ресторан и дамская комната. Слева находился зал ожидания для третьего класса. Из каждого крыла можно было выйти прямо на перрон. На втором этаже были конторы, помещения Общества Балтийской железной дороги и квартира начальника вокзала.

“О Балтийской железной дороге” (статья от 2 декабря 1870 года, Perno Postimees)

Балтийская железная дорога запущена вот уже как пару недель, но за это время поступило довольно много жалоб. Среди прочего есть и разные пожелания по поводу того, что можно усовершенствовать, но основная проблема заключается в том, что работу железной дороги необходимо урегулировать. Мы не судьи, однако хотим подчеркнуть, что любое начинание, чего бы оно не касалось, требует времени, прежде чем все наладится.

Особенно сложно сразу установить порядок в случае с железной дорогой, где многие вещи пересекаются и препятствуют друг другу. Но что правда, то правда: когда на одной железной дороге происходит много происшествий, то люди начинают бояться ею пользоваться. И они вправе выражать недовольство до тех пор, пока ситуация не изменится к лучшему, ведь кто хочет играть со своей жизнью?

Мы, конечно, сами еще не ездили по этой дороге и своими глазами не видели те происшествия, о которых говорят люди, но мы верим, что это правда и хотим о них здесь рассказать.

Первый случай произошел вечером 24 октября. Подъезжая к зданию вокзала, направляющийся из Палдиски поезд застрял, и, как мы слышали, это произошло по вине машиниста, поскольку тот невнимательно управлял поездом. Пассажирам пришлось выходить из вагонов вдалеке от станции. Следующий за ним петербургский поезд должен был ждать за городом, прежде чем смог заехать на вокзал.

Утром 26 или 27 октября вагон второго класса, который должен был следовать в Палдиски, был настолько сильно поврежден в ходе подготовки, что его нельзя было пустить на линию. Пассажирам не оставалось ничего иного, как сесть в вагон третьего класса, который не был для них предназначен, и сидеть с самыми разными людьми.

Вечером 29 октября следующий из Петербурга поезд с 46 пассажирскими и товарными вагонами неподалеку от Ямбурга сошел с рельсов. В этом месте дорога уходила вниз так, что за 15 верст снижение было примерно на 36 саженей. Один вагон третьего класса, в котором было много людей, начал шататься из-за высокой скорости и в конце концов сошел с рельсов. Рядом с путями он проехал еще где-то полверсты, после чего упал – колеса вверх к небу. За собой он утянул с рельсов еще 11 вагонов. Последний вагон отцепился и остался лежать. Все остальные сошедшие с пути вагоны тоже перевернулись колесами вверх. Между тем поезд по-прежнему мчался вперед. Машинист не знал, что произошло в хвосте, и что груза стало меньше. Ведь в конце поезда не было человека, который контролировал бы, что происходит, и мог бы сообщить машинисту о том, что случилось.

Утром 30 октября народ собрался во дворе Нарвского вокзала в 7 утра, чтобы отправиться в Петербург. Согласно расписанию, время отправления поезда было в 7:40. Касса была закрыта, не было ни одного служащего. Время шло – 8 утра, 9 утра. На вокзале по-прежнему ни души. Вокзал оставили без присмотра, как маленького ребенка. После десяти утра просочились слухи, что ночью на путях случилось происшествие. Какие могут быть оправдания у правления, если на доске никто не может написать объявление о том, что поезд не придет? Что у заведующего вокзалом больная нога, и он должен оставаться дома. Что часть служащих отправились на место происшествия. Все это должно было быть указано в объявлении, чтобы пассажиры были в курсе того, что поезд опаздывает. За границей, где поезда существуют чуть дольше, совсем другая история. Если поезд опаздывает, то эту информацию сразу можно прочитать на доске. Потому что с помощью телеграфа можно легко сообщить, если на путях что-то произошло.

В первый день ноября следующий из Нарвы поезд опоздал на два часа. Причиной был разбитый товарный поезд, который не давал ему проехать. И такая же история была со следующим в Петербург поездом, который опоздал без особой причины.

Всех вышеуказанных историй более чем достаточно, чтобы привести народ в замешательство. Ведь каждый пассажир отдает свои деньги, и у людей есть право требовать, чтобы все проходило гладко и согласно действующему распорядку. Но наши люди терпеливы. До тех пор, пока не переломали себе кости, что при всех этих бедах не произошло только благодаря божьей помощи. Но будем надеяться, что все же со временем все наладится. Так что, милые друзья, не пугайтесь, если найдете какие-то недостатки, в дальнейшем наверняка все станет гораздо лучше.

В 1923 году начали электрифицировать железнодорожную линию Таллинн – Пяэскюла. Движение на электрифицированном участке открыли 21 сентября 1924 года. В 1928 году у вокзала построили перрон для пригородных поездов, а на линии Таллинн – Нымме проложили второй путь. В 1930 году товарную станцию переименовали в Копли. На месте товарной станции построили резервные пути для пассажирских вагонов, которые до конца Второй мировой войны доходили до начала улицы Соо.

На больших вокзалах провожающие, желающие пройти на перрон, должны были приобрести специальный билет стоимостью 10 центов. Билет выдавали на кассе. На нем был указан номер поезда, к которому человек хочет подойти. В случае отсутствия билета взимался штраф в размере 50 центов.

На Балтийском вокзале располагался аквариум, в котором плавала подводная лодка. Бросив монетку и нажав на кнопку, можно было увидеть, как подлодка поднимается на поверхность воды. Желающих понаблюдать за этим процессом было достаточно.

Для багажа существовало два тарифа – первый предусматривал отправление багажа тем же поездом, в котором ехал пассажир, а второй – более дешевый. Во втором случае багаж доставлялся одним из следующих поездов. У некоторых составов был отдельный почтовый вагон. Чемоданы сортировались и маркировались и выдавались на ближайшем к адресату вокзале.

Поджог здания Балтийского вокзала

Летом 1941 года отступающие под предводительством инженера Егорова части НКВД подожгли здание вокзала. В то же время политрук Жуганов руководил уничтожением центральной телефонной станции вокзала. Здание привокзальной почтовой конторы подожгли последним.

Железнодорожное сообщение на линии Таллинн – Нымме восстановили 23 сентября 1944 года, а через несколько дней поезда уже ходили до Кейла. Восстановление железнодорожной электрифицированной линии Таллинн – Пяэскюла закончилось в 1946 году.

В 1945 году старое здание вокзала было частично восстановлено. Пятнадцать лет спустя началась кампания обновления и расширения вокзалов. По проекту архитекторов “Ленгипротранса” в 1962 году построили просторный павильон для пассажиров пригородных поездов, освещаемый сверху сводчатыми окнами. В павильоне работали кассы и зал ожидания.

Новый облик вокзала

Полностью реконструированным старое здание открыли в октябре 1967 года. Значительная часть здания старого вокзала сохранилась внутри нового. В ходе перестройки внешний облик здания был изменен до неузнаваемости: окна стали больше, декор исчез, а крышу сделали плоской. На первом этаже оборудовали два зала ожидания, кассы, почтамт и другие административные помещения. На втором этаже находился ресторан, помещения для транзитных пассажиров и комната отдыха матери и ребенка. Перед главным входом и над перроном ожидания сделали навес.

В 2004 году вокзал снова подвергся значительной перестройке. Кассы были объединены в одном зале. С торцовой стороны к вокзалу пристроили отель, который соединили с вокзалом туннелем и стеклянной галереей на уровне третьего этажа. Вновь были открыты многие ранее закрытые части и стены старого вокзала.

В 2016 году павильон пригородных поездов для пассажиров был закрыт на реновацию. В ходе перестройки было восстановлено первоначальное его состояние, снесен металлический полуэтаж, построенный в 1990-х годах, в результате чего открылось взгляду вновь красивое пространство под куполом. Был приведен в порядок исторический бетонный пол, реновированы туалеты, фасад и здание оборудовали современными средствами коммуникаций.

Текст: Дина Малова

Источники:
Яак Юске “Tallinna olulised hävinud ehitised”
Perno Postimees (выпуск 48, 2 декабря 1870)

Сделайте свой вклад в развитие проекта:

The post Архив | Старое здание Балтийского вокзала appeared first on WONDERUUM.

Сумки как летопись времен: роль женщины, тенденции и свойственное эпохе мышление

wonderuum — Fri, 09 Dec 2022 13:33:47 +0000

Новая экспозиция в Таллиннском музее городской жизни посвящена сумкам 1900–1950-х годов. Дамские сумочки со всей Эстонии отражают не только развитие форм и материалов аксессуара, но и изменение роли женщины в обществе.

На протяжении многих веков люди использовали мешки и сумки, чтобы хранить и носить с собой необходимые предметы, и лишь за последние сто лет этот аксессуар обрел более глубокое значение. Теперь сумка – это не просто практичный предмет, но и способ продемонстрировать свою осведомленность о модных тенденциях и даже свое положение в обществе. Форма, размер, материал, цвет и дизайн сумки отражают индивидуальность ее владельца, а ее содержимое скрывает нечто очень личное и приватное. Сумка стала важным предметом повседневного пользования, который отражает свойственное своей эпохе мышление, роль женщины и изменение повседневных потребностей с течением времени.

В начале ХХ века на сумки большое влияние оказала промышленная революция. До этого сумки располагались на поясе или на запястье, но в начале века этот аксессуар стали носить в руках. Сумка с ручкой завоевала прочное место в гардеробе женщин и стала символом независимости и свободного передвижения. На развитие дизайна повлияли как новые потребности, так и характерный для 1920-1930-х годов новаторский и концептуальный подход – появились новые модели, возникли новые формы и расширился ассортимент материалов. С тех пор внешний вид сумок стал меняться в соответствии с веяниями моды. Тогда же сформировались и первые правила ношения аксессуара. Спрос на сумки стал настолько велик, что возникла новая отрасль промышленности, и началось массовое производство дамских сумочек. Однако после окончания Второй мировой войны развитие дизайна сумок замедлилось и ограничилось преимущественно повторением прежних вариаций.

Мода на сумки с самого зарождения отражала как международные, так и местные веяния. Благодаря печатным изданиям все представленные крупными центрами моды идеи стремительно распространялись по всей Европе. Местные мастера следовали европейским тенденциям, дополняя дизайн элементами, которые соответствовали местным вкусам и спросу.

Внимание выставки сосредоточено на теме истории сумок Эстонии, в которой международные модные тенденции тесно переплетаются с идеями и навыками местных мастеров. Сто отобранных по всей Эстонии дамских сумочек демонстрируют наиболее популярные экземпляры каждого десятилетия, важнейшие новшества и характерные детали, в которых находят отражение происходившие в обществе изменения и эстетические предпочтения.

Выставка открыта в Таллиннском музее городской жизни до 31 декабря 2023 года.

Экскурсии кураторов выставки состоятся 17 декабря (на русском языке) и 20 декабря (на эстонском языке).

Дополнительная информация

www.linnamuuseum.ee

Кураторы: Яана Пяэва, Тина Тимонен и Трийну Туви-Кустерле

Текст: Дина Малова

Фото: Владислава Снурникова

Сделайте свой вклад в развитие проекта:

The post Сумки как летопись времен: роль женщины, тенденции и свойственное эпохе мышление appeared first on WONDERUUM.

Эстонские кроны (1992-2010): Кристьян Рауд, Карл Эрнст фон Бэр, Пауль Керес и Якоб Хурт

wonderuum — Thu, 24 Nov 2022 18:32:38 +0000

Эстонские кроны (1992-2010): Кристьян Рауд, Карл Эрнст фон Бэр, Пауль Керес и Якоб Хурт

После восстановления независимости в Эстонии появилась и собственная валюта. Эстонская крона была введена в обращение 20 июня 1992 года. Официальным платежным средством на территории республики она оставалась до 31 декабря 2010 года, с 2011-го страна перешла на евро. Wonderuum напоминает, кто был изображен на мелких купюрах кроновой эпохи.

Кроной называлась эстонская валюта и в период с 1928 по 1940 год. О ее возвращении задумались в 1989 году, когда Эстония еще была частью Советского Союза, но над Длинным Германом уже развевался сине-черно-белый флаг. Тогда Совет министров Эстонской ССР объявил открытый конкурс на разработку образцов банкнот и монет новой эстонской кроны.

Конкурс шел всего месяц, что для такого рода работ – очень короткий срок. По итогам конкурса для банкнот в 1 и 2 кроны были выбраны эскизы занявшего третье место Урмаса Плоомипуу, а для остальных купюр – победителя Владимира Тайгера. Изначально конкурс не предусматривал образцы банкнот в 50 и 500 крон, их Тайгер создал чуть позже.

Урмас Плоомипуу (1942-1990) – эстонский график. Учился в Тартуской художественной школе и Эстонском государственном художественном институте. С 1972 по 1979 год руководил экспериментальным ателье графики Художественного фонда в Таллинне, затем стал свободным художником. Оформлял книги, создавал дизайн значков и дипломов. За всю жизнь у художника не было ни одной персональной выставки.

Владимир Тайгер (род. 1950) в 1978 году окончил Эстонский государственный художественный институт по специальности “графика”, затем стал там преподавателем. Создавал общественно-политические и культурные плакаты, оформлял и иллюстрировал книги. С 1999 года работает дизайнером в Vaba Maa, особенно преуспел в оформлении почтовых марок.

Первые банкноты в 1 и 2 кроны были напечатаны в США, а банкноты с более высоким номиналом – в Великобритании.

Денежную реформу провели за три дня – с 20 по 22 июня 1992 года. Обмен проводился по курсу 1 крона = 10 рублей. Поменять можно было не более 1500 рублей на человека. Чтобы курс национальной валюты оставался стабильным, эстонскую крону привязали к немецкой марке в соотношении 8 крон = 1 марка (когда в Германии перешли на евро, то стало действовать соотношение 15,6466 кроны = 1 евро).

Одна крона. Художник Кристьян Рауд (1865-1943)

• Вершиной творчества Рауда стали иллюстрации к эпосу “Калевипоэг”. Также он оформил сборник стихотворений Юхана Лийва и книгу “Эстонская земля” (Eesti Kodumaa). Увлекался экслибрисом. Разрабатывал корпоративную атрибутику и даже оформлял лотерейные билеты для сбора пожертвований.

• Был одним из основателей Эстонского национального музея (1909) и Эстонского художественного музея (1919).

• Немалую часть наследия Рауда составляют эскизы с национальными орнаментами и мотивами для предметов декоративно-прикладного искусства.

• У Кристьяна был брат-близнец Пауль (1865-1930), который тоже известен как художник.

• Был одним из победителей конкурсов на разработку образцов эстонской валюты в 1919 году. Тогда решили в оборот ввести марку, и эскиз Рауда выбрали для банкноты в 10 марок.

• В 1968 году в таллиннском парке Хирве был установлен памятник Кристьяну Рауду.

• С 1973 года Союз художников Эстонии и таллиннские власти присуждают премию имени Кристьяна Рауда за выдающиеся произведения, созданные или представленные публике в течение минувшего года.

На оборотной стороне банкноты изображен замок Тоомпеа в Таллинне. Он знаменит башней “Длинный Герман”, на которой развевается государственный флаг. В главном здании комплекса заседает парламент Эстонии – Рийгикогу.

Две кроны. Естествоиспытатель Карл Эрнст фон Бэр (1792-1876)

• Единственный неэстонец, изображенный на кронах. Балтийский немец, родившийся на мызе Пийбе в тогдашнем уезде Ярвамаа, стал одним из основоположников эмбриологии и сравнительной анатомии.

• Учился в Тартуском университете на медицинском факультете. В 1814 году защитил докторскую диссертацию “Об эндемических болезнях в Эстляндии”.

• Был академиком Императорской академии наук в Санкт-Петербурге, президентом Русского энтомологического общества и одним из основателей Русского географического общества.

• Именно Бэр показал, что развитие всех организмов начинается с яйцеклетки, при этом наблюдаются закономерности, общие для всех позвоночных.

• Свои самые большие открытия Бэр сделал за пределами Эстонии, но последние годы жизни снова провел в Тарту, где и умер. В доме, где он жил, теперь работают Музей Бэра и Центр научных исследований Эстонского университета естественных наук.

• В ноябре 1886 года в Тарту был установлен памятник Бэру работы скульптора Александра Опекушина.

На оборотной стороне банкноты изображен Тартуский университет – старейший вуз на территории Эстонии, основанный шведским королем Густавом II Адольфом в 1632 году. Преподавание на эстонском языке в университете началось в 1919 году.

Пять крон. Шахматист Пауль Керес (1916-1975)

• Первый в истории шахматист, чей портрет изобразили на деньгах. Уроженец Нарвы в 1937 году стал гроссмейстером, а в 1938-м получил право сыграть за шахматную корону с чемпионом мира Александром Алехиным. Однако матч так и не состоялся из-за Второй мировой войны.

• В 1939 году сборная Эстонии, в которую входил Керес, на шахматной олимпиаде заняла третье место.

• После войны Керес четыре раза подряд занимал второе место в Турнире претендентов (1953, 1956, 1959, 1962), останавливаясь в шаге от матча за титул чемпиона мира, за что получил прозвище “вечно второй”. Трехкратный чемпион СССР (1947, 1950, 1951). В составе сборной Советского Союза семь раз выигрывал шахматные олимпиады.

• Умер в Хельсинки, возвращаясь с турнира в канадском Ванкувере. Похоронен в Таллинне на Метсакальмисту. Памятники Кересу установлены в Таллинне (1991), Пярну (1996) и Нарве (2016). В этих трех городах есть и улицы, названные в честь шахматиста.

• Международный шахматный турнир в Таллинне зародился еще при жизни Кереса в 1969 году. Турнир проводили раз в два года, и Керес сумел дважды его выиграть (1971, 1975). После смерти шахматиста турнир стал назваться мемориал Кереса и существовал в таком формате до 1989 года. С 1991-го под вывеской мемориала Кереса стали проводиться турниры по быстрым шахматам.

• Еще один турнир в честь Кереса ежегодно проходит в Ванкувере, поскольку победа там в 1975 году стала последней в жизни шахматиста.

На оборотной стороне банкноты изображены Нарвский замок, река Нарова, по которой сейчас проходит граница Эстонии и России, и Ивангородская крепость. В Нарвском замке, основанный датчанами в XIII веке, ныне располагается Нарвский музей. Ивангородская крепость была построена русскими в 1492 году и названа в честь царствовавшего в то время Ивана III Васильевича. С 1920 по 1940 год Ивангород входил в состав независимой Эстонии.

Десять крон. Фольклорист Якоб Хурт (1839-1907)

• Уроженец Пылваского уезда происходил из бедной семьи, но сумел окончить Тартуский университет кандидатом богословия. Работал учителем в гимназиях Тарту и Курессааре. Был пастором в Отепя.

• Член оргкомитета I Всеэстонского певческого праздника, который прошел в 1869 году в Тарту. Был президентом Общества эстонских литераторов (1872-1881).

• Увлекся фольклористикой. Сначала занимался этим один, а затем возглавил организованное им массовое движение по сбору эстонских народных песен, легенд, преданий, поверий. Его призыв поддержали 1400 волонтеров. Полученные материалы (более 122 000 страниц) были объединены в корпус текстов “Monumenta Estoniae Antiquae”. На их базе публиковались сборники народных песен “Старый каннель” (“Vana kannel”), первые два из которых, а также трёхтомник “Песни Сету”, вышли при жизни Хурта под его редакцией.

• В 1880 году перебрался в Санкт-Петербург, где стал пастором в церкви Святого Иоанна (Jaani kirik). В 1886-м защитил докторскую диссертацию по языкознанию в Хельсинки.

• Умер в Санкт-Петербурге, похоронен в Тарту на кладбище Раади.

• Памятники Хурту установлены в Отепя (1989), Пылва (1989) и Тарту (1994). В этих трех городах, а также в деревне Химмасте, где родился фольклорист, есть и улицы, названные в честь него.

На оборотной стороне банкноты изображен дуб Тамме-Лаури в волости Урвасте (Выруский уезд) – самый крупный дуб, произрастающий на территории Эстонии. Высота дерева от поверхности земли составляет 17 метров, а обхват ствола равен 8 метрам. Согласно проведенным исследованиям, дуб начал расти в 1326 году.

Текст: Виктор Фантанов

Сделайте свой вклад в развитие проекта:

The post Эстонские кроны (1992-2010): Кристьян Рауд, Карл Эрнст фон Бэр, Пауль Керес и Якоб Хурт appeared first on WONDERUUM.

По адресу Vana-Viru 15 | История одной аптеки, или Дом, в котором работал и творил Оскар Лутс

wonderuum — Thu, 20 Oct 2022 14:56:29 +0000

Деревянный дом на улице Вана-Виру, 15 в Таллинне был построен в 1872 году по проекту Николая Тамма-старшего. Интересно, что именно он является архитектором и расположенного напротив здания пожарной станции (сейчас там работает ночной клуб Venus). Среди работ Тамма – замок Маарьямяги и бывшая кондитерская Штуде на улице Пикк (ныне – кафе “Майасмокк”).

Изначально здание было спроектировано как жилой дом для купца К.А.Йохансена. Здесь была и отдельная постройка для прислуги, и подсобное здание, и даже ледяной погреб. В 1880 году новым хозяином стал фармацевт Хуго Опперман, который открыл на первом этаже аптеку. Так у здания появился новый презентабельный вход с навесом и парадной лестницей. Клиенты попадали в просторное помещение, где располагались прилавок и стеклянные шкафы. За ним находились лаборатория и служебные помещения. На втором этаже жила семья фармацевта.

С 12 января по 3 ноября 1908 года здесь работал помощником аптекаря 21-летний Оскар Лутс. Он получал 50 рублей в месяц и имел в своем распоряжении служебную квартиру, которая располагалась в том же здании. Этот период сыграл важную роль в карьере молодого писателя – в свободное время ему удалось завершить свою знаменитую “Весну”. Возможно этому поспособствовала дружба с журналистом Йоханном Вайденстраухом, которого Лутс называл своим первым учителем и вдохновителем. По его наставлению писатель начал сотрудничать с газетой Päewaleht, однако гонорары за свои статьи просить стеснялся.

Тем временем в столице кипела жизнь. Вместе с учеником Оппермана Юханом Куллом Лутс часто посещал театральные представления. Тогда ещё не было хорошо знакомого нам здания оперы “Эстония” – его строительство началось тремя годами позже. До 1913 года спектакли играли в здании, которое находилось за нынешним Kaubamaja, на бульваре Рявала.

28 июля в двух шагах от Вана-Виру, напротив Горки поцелуев, открыли первый в Таллинне кинотеатр – “Метрополь” (сгорел в 1911 году). Можно было бы предположить, что Лутс его посещал, так как “движущиеся картинки” пользовались у местных жителей огромной популярностью. “Метрополь” был рассчитан на 950 зрителей, у кинотеатра имелся свой оркестр, буфет и зимний сад. Но любви к кинематографу у писателя всё же не сложилось. Когда его брат Теодор попросил помочь со сценарием к фильму “Молодые орлы”, Лутс признался, что был в кино всего несколько раз в жизни.

В столице писатель успел даже закрутить роман. Работая в аптеке, Лутс познакомился с молодой учительницей из Гродно – Гертрудой, которая в то время жила в доме его коллеги. Отношения стремительно развивались, однако в конце года Лутс был вынужден отправиться на срочную военную службу. “Вот такой она, бедняжка, была оставлена мною на перроне – большие вопрошающие глаза, полные слез, бледная улыбка на грустном лице. С тех пор я ее не видел”, – писал Лутс в своих мемуарах. К слову, в Таллинне ему тоже больше жить не приходилось.

В 1923 году аптеку выкупил врач Ричард Георгин и перенес ее на угол улиц Виру и Мюйривахе. Ещё 16 лет в доме проживали дочери Оппермана. После Второй мировой войны здание было национализировано, просторные комнаты превратили в маленькие квартиры. С 1997 по 2010 год постройка стояла заброшенной. В 2000 году здание получило статус памятника культуры. Через 15 лет, уже после капитального ремонта, двери виллы вновь распахнулись – в этот раз для посетителей ресторанов Manna la Rosa и Tai Boh.

Проект по перестройке здания. 1880 год (Таллиннский городской архив)

Здание в 1974 году (R. Pikk, TLM Fn 8413:89)

Заколоченный парадный вход. 1974 год (R. Pikk, TLM Fn 8413:89)

В 1992 году у дома были расположены киоски (Viivi Ahonen, TLM F 9937:1)

Внутренние помещения в 2008 году (Henry Kuningas, Kultuurimälestiste register)

Фасад здания в 2011 году (Google Maps)

Кстати, название первого – Manna la Rosa – выбрано неслучайно. По слухам, в конце XIX века поставкой аптечных товаров, лекарственных ингредиентов и пряностей в Эстонию занималась некая Роза ла Манна. Неизвестно, настоящее ли это имя или псевдоним. Известно только то, что загадочная дама имела внушительное состояние и влиятельные связи как здесь, так и за границей. Роза снабжала и аптеку на Вана-Виру, а также регулярно останавливалась в доме в качестве гостя.

Во время визитов бизнес-леди устраивались вечеринки – шампанское лилось рекой, а за карточным столом проигрывались целые состояния. Рассказывают, что в подвальных помещениях аптеки прятали товары, с которых не желали платить налоги или же их распространение было незаконным. Правда это или нет – никто уже сказать не может.